В египетском языке глаголы являются важнейшей частью речи, и потому во всех грамматиках им уделяется особое внимание. Вместе с тем, и это следует оговорить, многие проблемы, связанные с пониманием сущности и значения египетских глаголов, очень сложны и разрешены далеко не полностью.
Авторы словарей, грамматик и всех филологических работ, называя те или иные глаголы, приводят не конкретную грамматическую форму, а их корень. Как известно, в русском и ряде других языков глаголы в подобных случаях ставятся в неопределенном наклонении, например: пить, boire, trinken, to drink.

По своему значению египетские глаголы делятся на две группы: переходные и непереходные. Разделение египетских глаголов на эти две группы требует некоторых пояснений.
Термин «переходный глагол» (verbum transitivum), так же как и термин «непереходный глагол» (verbum intransitivum), заимствован современным языкознанием у античных грамматиков. Последние называли «переходными глаголами» такие глаголы, которые принимали «прямое дополнение», т.е. слово, управляемое глаголом непосредственно без помощи предлогов или других служебных слов и обязательно стоящее в винительном, а не каком-либо ином падеже. «Переходность» глагола заключается именно в том, что действие глагола «переходит», т.е. распространяется на дополнение прямо, без помощи других слов.
Так как в египетском языке нет склонений, то понятие «прямое дополнение» применительно к этому языку должно быть определено несколько уже. Прямым дополнением в египетском языке служит слово, управляемое глаголом без помощи предлога.
Выше было указано, что для выражения значений косвенных падежей египетский язык пользовался предложными группами (предлог + слово). Прямые, в нашей интерпретации, падежи — именительный и винительный — предлогов не имеют и поэтому совершенно тождественны. Единственным признаком, различающим существительные (или их эквиваленты) в именительном и винительном падежах, является их место в предложении (о чем см. ниже). Что же касается местоимений, то о них надо сказать особо.

Как уже отмечалось, независимые местоимения бывают только подлежащими (за исключением тех случаев, когда они перестают быть личными местоимениями и становятся притяжательными); поэтому независимые местоимения всегда воспринимаются нами в именительном падеже. Зависимые местоимения могут быть подлежащими лишь в неглагольных и ложногла-гольных предложениях, причем им обязательно предшествует какая-либо проклитика. Следовательно, во всех таких случаях мы их воспринимаем в именительном падеже. В глагольных предложениях они бывают только прямым дополнением, т.е. зависят от переходного глагола непосредственно, и поэтому воспринимаются нами в винительном падеже. Наконец, местоименные суффиксы в спрягаемых глагольных формах, являясь подлежащим, также воспринимаются нами как именительный падеж. В предложных группах суффиксы служат косвенным дополнением глагола.
Необходимо подчеркнуть, что в египетском языке нельзя провести четкое разграничение между переходными и непереходными глаголами. Многие египетские глаголы обладают свойством в одних случаях функционировать как переходные глаголы, в других случаях — как непереходные. Для примера приведем глаголы sbi "идти" — "вести", Hn "спешить" — "проходить (место)", rwi "уходить" — "покидать" и др. Большей частью это свойство наблюдается у глаголов движения.

К переходным глаголам в египетском языке относятся в основном такие глаголы, которые и в других языках являются переходными, например: Dd "говорить", rdi "давать", mri "любить", swi "пить", wnm "есть", ATp "грузить", iri "делать" и т.д.
Некоторые переходные глаголы обладают интересной особенностью: принимая вместо прямого дополнения косвенное, они изменяют свое основное значение, оставаясь по функции переходными и распространяя свое действие на косвенное дополнение. Таков, например, глагол xsf"отражать". Принимая вместо прямого дополнения предложную группу с предлогом n, глагол приобретает значение «наказывать»; здесь действие глагола распространяется не на отсутствующее прямое дополнение, а на косвенное дополнение: xsf n.f " наказывать его".
К непереходным глаголам относятся глаголы snb "быть здоровым", nfr "быть хорошим" и т.п., разные глаголы движения и т.д. В очень редких случаях непереходный глагол Htp "покоиться" функционирует как переходный, принимая прямое дополнение: iw Htp.n nTr st.f wrt "почил бог на своем великом месте". Здесь слово st "место" — прямое дополнение глагола Htp "почить".
Огромное большинство глаголов имеет детерминативы. Так, многие глаголы движения
оканчиваются детерминативом , изображающим две ноги. Но некоторые очень распространенные глаголы, например Dd "говорить", как правило, пишутся без детерминативов.
От глаголов образуются отглагольные существительные (неопределенное наклонение) и отглагольные прилагательные (причастия), которые в отличие от простых существительных и прилагательных имеют двоякую природу: они могут одновременно выполнять функцию существительных или прилагательных и функцию глаголов.
С морфологической точки зрения египетский глагол подвергается гораздо большим изменениям (при спряжении), чем какая-либо другая часть речи. Поэтому, естественно, он имеет и больше грамматических категорий:
1) залог — действительный (актив) и страдательный (пассив);
2) лицо — 1-е, 2-е и 3-е;
3) род — мужской и женский.
Из этого перечня умышленно опущена категория времени, вопрос о которой ввиду его сложности будет рассмотрен особо.
Спряжение египетского глагола, т.е. изменение его в роде, числе и лице, происходило путем присоединения местоименных суффиксов к корню. Исключением является старый перфект, имеющий особые, только ему свойственные окончания. В отдельных глагольных формах суффикс непосредственно примыкал к корню, в других — между корнем и суффиксом помещался какой-либо формант. Аффиксация эта агглютинативного, а не фузионного типа. Например, в формах sDm.f, sDm.n.f, sDm. in.f формант и суффикс механически присоединяются к корню, который от этой аффиксации не изменяется. Следует оговориться, что настоящее суждение основано лишь на текстах, т.е. на письменных формах языка, лишенных огласовки. При помощи данных коптского языка, где глагол в подавляющем большинстве случаев имеет аффиксацию в виде префиксов (а не суффиксов), этот вопрос разрешить невозможно. Однако немногочисленные остатки суффиксального спряжения в коптском языке свидетельствуют о том, что в отдельных случаях гласный звук перед суффиксом изменялся, например peje перед подлежащим-существительным и peja перед подлежащим — местоименным суффиксом. Вероятно, такие изменения имели место и в египетском язык.
В то время как ничего неизвестно о внутренней флексии гласных, у ряда глаголов в некоторых формах спряжения точно установлено изменение согласных корня (в виде удвоения предпоследнего согласного, это явление называется геминацией).
Прежде чем рассматривать вопрос о категории времени египетского глагола, необходимо уяснить, что такое время в грамматическом понимании. Грамматическое время в простом предложении — это отношение времени данного действия или состояния к моменту речи. В сложноподчиненных предложениях существует отношение времени действия, выраженного сказуемым придаточного предложения, ко времени действия, выраженного сказуемым главного, и отношение времени этих действий к моменту речи.

В русском языке и во многих других языках формы спряжения глагола передают именно эти отношения, иначе говоря, глагол обладает вполне определенной и четко выраженной категорией времени.
В египетском же языке мы постоянно сталкиваемся с фактами, совершенно несовместимыми с подобными, обычными для нас представлениями о грамматическом времени, например очень распространенная глагольная форма sDm.f означает «слушал он», «слушает он», «будет слушать он». Точно так же и иные глагольные формы могут относиться к прошедшему, настоящему и будущему. Следовательно, определенного времени они не выражают. Поэтому мы вправе утверждать, что египетскому глаголу категория времени чужда. Это явление встречается и в ряде других языков. «Весьма важно и то, что в некоторых языках (малайский, древнекитайский) грамматических времен вовсе нет. Значит, грамматические времена не являются обязательными для всех без исключения языков». В американском языке хопи глаголы также не имеют категории времени, «вместо них употребляются формы утверждения, видовые формы и формы, связывающие предложения...» .
Для нас особый интерес представляет вопрос о том, как обстоит дело с категорией времени в языках, которые в какой-то степени родственны египетскому. «Семитский глагол не имеет времени в европейском смысле. Вместо тройного деления действия или состояния по соотношению во времени на прошедшее, настоящее или будущее, семит пользуется двойным делением по законченности на совершенное и несовершенное».
Что же в таком случае выражают разные формы египетского глагола?
Известный русский египтолог В. С. Голенищев указал, что две главные египетские глагольные формы — перфект и имперфект — передают однократность и многократность (или длительность) действия5. Это наблюдение полностью подтвердилось дальнейшими исследованиями. В настоящее время точно установлено наличие двух глагольных форм sDm.f— однократного действия (перфектной) и многократного действия (имперфектной). Такие формы свойственны не только египетскому, глаголу, но и глаголу семитских языков6.
Но констатация этого факта отнюдь не разрешает сложных проблем, связанных с пониманием природы египетского глагола.
Если существуют формы однократного и многократного действия, то какое значение имеют другие формы египетского глагола, которые также не выражают никакого времени? Определенного и ясного ответа на эти вопросы до сих пор нет. В таких капитальных научных грамматиках, как грамматики А. Эрмана, А. Гардинера и Г. Лефевра, подробно рассмотрены лишь отдельные формы спряжения и показаны, более или менее полно, случаи употребления той или иной формы и ее основное значение.
Следует отметить точку зрения Я. Полотского, считающего, что формы sDm.f и sdm.n.f применяются лишь тогда, когда необходимо подчеркнуть не действие глагола, а условие, в котором оно протекает (об этом положении Я. Полотского несколько подробнее будет сказано ниже). В свою очередь Т. Тэкер в большой монографии, посвященной изучению семитской и египетской глагольных систем, указывает, что разные формы египетского глагола передают не время действия, а его завершенность или незавершенность.
Интересную попытку разрешить проблему сущности египетского глагола сделал Н. С. Петровский. По его мнению, глагол выражал не времена, а «способы действия», которых насчитывается пять: 1) способ однократного действия; 2) способ многократного действия; 3) способ завершенного действия; 4) способ предельного действия и 5) способ неопределенного действия. Однократное действие передается перфектной формой sDm.f, многократное — имперфектной формой sDm.f, завершенное — формой sdm.n.f, а предельное действие — старым перфектом. Под термином «предельное действие» Н. С. Петровский понимает действие, доведенное «до такого предела, что уже не распространяется на объект, а переходит на субъект» . Наконец, неопределенное действие выражается неопределенным наклонением (инфинитивом).
Здесь нет возможности подробно останавливаться на оригинальных взглядах Н. С. Петровского, но все же нельзя не подчеркнуть, что он очень четко поставил вопрос об отсутствии категории времени у египетского глагола. Другие египтологи даже не включали такой вопрос в число своих задач, хотя им так или иначе приходилось сталкиваться с этой проблемой. Однако ни у кого не возникает сомнений в том, что уже в среднеегипетском языке появляется в самом зачаточном виде категория времени у глагола. Для выражения разных времен используются некоторые определенные формы и обороты. В новоегипетском языке тенденция тех или иных форм глагола передавать время становится (по сравнению со среднеегипетским) более ощутимой. Этот процесс в конце концов заканчивается появлением категории времени у коптского глагола.

• КАТЕГОРИЯ
• ВРЕМЕНИ
• ЕГИПЕТСКОГО
• ГЛАГОЛА