Зато сколько угодно щелкай затвором в Хан эль-Халиле, громаднейшем крытом базаре, основанном ровно 700 лет назад султаном аль-Ашрафом Халилем. Базар начинается, едва вы пересечете площадь, что перед аль-Азхаром. Для непосвященного это сплошная цепь магазинов, тянущихся на сотни метров. В Хан эль-Халиль легко войти. Заблудиться так же легко. Выйти без проводника почти невозможно. Бесконечное мелькание товаров перед глазами быстро утомляет, от всего начинает кружиться голова.

Это уникальное место Старого города имеет шесть входов и около 12 автономных «суков» (базаров), специализирующихся на продаже определенных товаров. Их надо знать, как знают здесь безошибочно, где, например, сук Наххасин, или «медный» рынок и «терракотовый»; сук Сийяга, владение мастеров по золоту и серебру; сук Гохаргийя, он же «Гарет эль-Яхуд», где евреи-торговцы предлагают изделия из золота и других драгоценных металлов; сук эль-Хаятлин, где торгуют текстилем; сук Саккария с беспредельным выбором хозяйственных товаров и т. д.
На Хан эль-Халиле своя жизнь. По-видимому, есть кланы, изучающие спрос на товары и определяющие пределы их стоимости. Есть и другие неписанные законы, известные только этому миру. Но все внимание — покупателю: вас зазывают, предлагают померить, если вам понравилась сорочка, взвесят до миллиграмма то, что продается на вес (скажем, золото).
За витринами — золотые цепочки, браслеты, украшения. Все аккуратно разложено, развешено, начищено. Хозяева вальяжно сидят за барьером, безразлично взирая на гам и суету пробирающихся среди лавок покупателей. Решили войти в один магазинчик.
Хозяин надевает очки, внимательно изучает нас. «Бикям да?» («Почем это?»), — спрашиваем мы, поднимая поувесистее браслет. «Даиа вахида» («Минуточку»). Он берет понравившееся нам изделие, кладет на весы. Гирями и гирьками выгоняет стрелку на середину. Берет лупу, чтобы уточнить, сколько именно граммов зафиксировано на шкале. Наверняка он заранее знает истинный вес браслета. Но ритуал доставляет ему удовольствие и дает возможность прикинуть наши возможности.
Называемая цена, конечно, не дает нам надежд на покупку. Хозяин не унывает. Советует взять другой браслет, потоньше, попроще. Опять взвешивание, уточнение цены. И уже первая скидка «для друзей». Все равно дороговато. Предлагает еще что-то подешевле. «Ну, возьмите, например, цепочку вместо браслета: последняя работа — из Италии». Нам и «последняя работа» не по карману. Берет цепочку потоньше. «Маалеш — ничего, забирайте это — хозяин машет рукой. — За полцены — для вас только». Торгуются здесь долго, упорно...
Бродячие продавцы предлагают подделки под золото, серебро. На вид — искусная вещь и, кажется, «за так». Не прельщайтесь, предупреждает гид, они — профессионалы своего дела. За какие-нибудь «великолепные серьги из серебра» не давайте и доллара — это бижутерия.
Одни продают, другие тут же заняты производством. Великолепные в Египте мастера по меди, бронзе, резчики по кости. День и ночь зарабатывают они себе адским трудом гроши на пропитание. Их изделиями увешены магазины, а цены хозяева не сбавляют. Или сбавляют до определенного уровня, ниже которого они не уступят ни за что. Таков здесь закон тех, кто торгует.
При выходе из Хан эль-Халиля нас особенно активно атакуют мальчишки. «Купите стаканы, по 15 пиастров». — «Нет, не надо». — «По десять». — «Не надо». — «По девять... восемь... семь». Не отстают. Рядом бежит второй мальчуган, третий. Так они здесь и выбиваются «в люди».
Вдоль частокола минаретов
Минареты каирских мечетей. Они, устремляющиеся куда-то вверх, как солдаты охраняют исламский Каир, завораживая своих почитателей красотой и верой в мусульманские ценности. Именно такие мысли возникли у автора этих строк, когда, прощаясь со Старым городом, мы еще раз полюбовались панорамой Каира со смотровой площадки у Цитадели, а потом навестили главные исламские достопримечательности египетской столицы. Воздав должное Мухаммеду Али у его могилы в Алебастровой мечети, мы спустились с высоты, где находится мечеть, вниз, чтобы окинуть взором непревзойденные шедевры исламского зодчества: мечеть султана Хасана (XIV век) и расположенную напротив мечеть Рифаи, строительство которой было самым долгим и закончилось в XX веке (в этой мечети похоронены члены королевской семьи, свергнутой в 1952 г., и последний шах Ирана Мухаммед Реза Пехлеви, находившийся в изгнании в Египте после иранской революции 1979 г.); мечеть Аль-Азгар (X век) с ее знаменитым раздваивающимся минаретом; мечеть Ибн-Тулун, одна из самых больших и древних мечетей города (построена в 876-879 гг. в классическом стиле); комплекс мечетей Калауи, эль-Назир и Баркук (средневековые шедевры, воздвигнутые тремя мамелюкскими султанами); Голубая мечеть (Акункур), выложенная из голубых плиток; ворота Баб Зувейла, сооруженные в 1092 г., являлись частью крепостной стены Каира (на площади перед этими воротами проходили публичные казни и головы казненных насаживались на кол для устрашения живых, а с минаретов на башнях, воздвигнутых в XV веке, произносились имена убиенных).
Направляясь в «новый» город, мы не могли не увидеться с сотрудниками Исламского музея, одного из крупнейших хранилищ произведений искусства, деталей архитектуры, керамики, манускриптов и гобеленов со всего исламского мира. И конечно отдали дань памяти первому президенту Египта Г.А. Насеру и его супруге, покоящихся рядом в специально построенной для них мечети недалеко от скромного особняка, в котором они жили в Каире. У мечети несут круглосуточную вахту часовые. Она непрерывно открыта для посетителей. Мы постояли у мраморных надгробий, потом настоятель предложил написать несколько слов в специальном журнале, что мы с удовольствием сделали. «Да не сотрут века память о Гамале Абдель Насере, великом сыне египетского народа, внесшего незабываемый вклад в развитие дружбы и сотрудничества с Россией», - написал автор этих строк. Написал искренне, поскольку шесть лет (1965-1971) я провел в Египте во время правления Г.А.Насера и был на его похоронах.
...Когда мы выходили из мечети Насера на шумное авеню, с минарета донеслось знакомое: «Аллах акбар! » Голос муэдзина призывал теперь к дневной молитве. Так же, как вчера, позавчера. Как это, возможно, звучит и сейчас, когда читаются эти строки.
В новом городе.
После узких и кривых улочек Старого города Маср эль-Гедида (Новый Каир), или Гелиополис (Город солнца), впечатляет своими широкими проспектами и богатой архитектурой. На этом месте когда-то находился древний город Гелиополис, основанный греками, но от него ничего не осталось. Новый Гелиополис расположен примерно в 10 километрах от центра Каира. В начале века, в 1905 г., сюда приехал бельгийский миллионер Эмпейн и развернул невиданное строительство. За несколько лет в бездорожной пустыне появились жилые кварталы европейского типа, гармонирующие с окружающей местностью и сочетающие в себе древнеегипетский и исламский стиль.
— Что бы вы хотели посмотреть: республиканский дворец Кубба, резиденцию Насера, площадь, где был убит Садат, Музей войны 1973 г., «мертвый дворец», ипподром, стадион, самый крупный в Африке? — Гид смотрит вопросительно. Конечно, хотели бы посмотреть все, да вот как со временем (да еще и с неумолимой жарой)...
Республиканский дворец Кубба, конечно, производит внушительное впечатление. Он назван по имени небольшого городка Кубба, на окраине которого и был построен при хедиве Исмаиле в 1863 г. Автору довелось бывать здесь, когда Насер принимал высоких гостей из СССР. Здания дворца имеют около 400 комнат общей площадью почти 70 акров, а сад, что прилегает к дворцу, раскинулся на 125 акрах. В этом саду и устраивались приемы. Приглашались сотни гостей, на столах, пожалуй, не было только птичьего молока. Откуда-то подавался знак, и целая армия гарсонов, во всем белом, с подносами над головой шла колонной между столами, заменяя одно блюдо другим. Гости сначала ели, потом слушали речи о дружбе, а на финише наслаждались музыкой и восточными танцами — все, как еще при султанах бывало, при королях, при прочих правителях. Для того чтобы объехать вокруг стены, окружающей дворец, нам потребовалось примерно 20 минут. Размах!
Побывали и на площади, где в 1981 г. был убит Садат. Сохранились царапины от пуль на бетонном блоке, что был положен перед трибуной. Строители словно знали, что блок пригодится. Но он не помог.
В свое время мы клеймили Садата за то, что тот «продался американцам и Израилю», но здесь мы не слышали, чтобы сами египтяне так уж его ругали. Синай, говорят они, Садат вернул Египту без крови, затеял «инфитах», принесший на берега Нила иностранные инвестиции и «наполнение рынка». Судя по тому, как обставлено в музейном стиле место, где погиб Садат, египтяне к своей истории относятся с уважением.
У »Андрэ», напротив пирамид.

• Хан-эль-Халиле