Аллах велик!
Каир, вечно живой, никогда не засыпающий и никогда не унывающий город, отмечал в 1970 г. свое 1000-летие. Это «ворота на Восток» и место соприкосновения цивилизаций Азии, Африки и Европы. И это - нечто уникальное, свое, которое никогда и ни с чем не спутаешь...За окном шумит, словно морской прибой, город. Темное-претемное небо с блестящими, как освещенные снизу шляпки гвоздей, звездами, посветлев на востоке, чуть-чуть начинает синеть. Рассвет рядом — где-то за горизонтом. Нежно-розовое сияние вот-вот коснется гостиницы.
Но нас уже разбудил заунывный голос муэдзина, донесшийся с дальнего минарета: «Аллах акбар!» («Аллах велик!»). Потом, где-то ближе, снова раздается: «Аллах акбар!». И уже гремит рядом с усилителя, установленного на соседней мечети: «Аллах акбар!».
Тысячи мулл почти одновременно начинают призывать к утренней молитве. Этот разноголосый хор без дирижера и ансамбля, без музыки поднимает с постели спящего и напоминает бодрствующему — пора молиться. И несется над Каиром: «Аллах акбар! Ля илляхи илля Аллах!» Смотрим в окно. Над городом еще не растаяла ночь. Тысячи огней освещают с фонарных столбов улицы. Еще машины не выключили фары. Но все уже под светлеющим небом пришло в движение. Вон молится зеленщик у лавки, что-то шепча про себя. Прохожий никогда не прервет его ритуала. Расстелил рядом с ним коврик сосед. Стал на колени. Руки — к небу, руки — к земле. Молится, почти касаясь лбом коврика. И тоже что-то шепчет. О чем просит Аллаха? Никому не скажет. Вера, надежда — при нем. И при одиннадцати миллионах других его единоверцев-мусульман, населяющих столицу Египта... И так повторяется пять раз ежедневно.
По улице Ат-Тахрир, в центр.
Выходим из отеля. Стоим и смотрим на послерассветный город. Откуда-то выныривает мальчонка с ящичком в руках. Хлопает по нему сапожной щеткой. «Рубаа гиней бас» — за четверть египетского фунта (3,5 египетского фунта равны одному доллару США) готов отполировать туфли. Останавливается такси. Гремит клаксон: водитель предлагает услуги. Отрицательно машем рукой. Уехал, но на его месте то же делает другой таксист, третий... В покое не оставят. Пошли.
Двинулись к центру, на площадь ат-Тахрир. Улица, по которой идем, тоже называется Тахрир (Освобождение). Газетный киоск. Свежие номера «Аль-Ахрам», «Аль-Ахбар», «Гумхурия». Продавец всем своим видом демонстрирует полусонное безразличие: хочешь — бери, не хочешь - проходи мимо.
«Новости есть?» Продавец оживает: «А как же!». И рассказывает, что за новости. Они — разные в разных газетах. Ни одна из них не повторяет информации другой, не штампует то, что принесли им телеграфные агентства: у каждого издания — свое лицо, свой читатель, свой почитатель. «Кто такие?» — интересуется киоскер. «Руси» (русские), - отвечаем. «О, тут в «Аль-Ахрам» о вас критический комментарий, а «Аль-Ахбар» занята вашим капиталистическим будущим. Остальные помалкивают».
Подошел автобус, похожий на наш рейсовый. Только не венгерский, а немецкий. Открылись двери. В задние люди входят, из передних — выходят, предварительно показав водителю билет. Нет билета — плати водителю, билет, купленный на стоянке, прокомпостируй — и все правила. Ни угроз относительно штрафа, ни всевозможных указаний, как вести себя в автобусе, не видно. Зато давка, особенно в часы пик, похожа на московскую.
Чтобы пройти на площадь ат-Тахрир, надо пересечь остров Замалек. Сначала по мосту аль-Гала попасть на остров, затем по другому мосту, ат-Тахрир, пересечь Нил. Красиво, как на картинке. И у Нила, и за Нилом. Пальмы Замалека словно отделяют одну красавицу гостиницу от другой.
С моста ат-Тахрир центр города как на ладони. За мостом слева — желтокаменная резиденция Лиги арабских государств, напротив — особняк МИДа. А впереди — сама площадь, многолюдная, многомашинная, многоавтобусная. Пестрая толпа людей. Одни чего-то ждут, другие куда-то торопятся. Продавцы-лоточники на каждом шагу: сигареты, жвачка, брелоки, сувениры. И это — в часы, когда, например, в Москве еще далеко не все просыпаются. А тут уже и торгуют, и спешат в офисы. Открыто все, что может быть открыто в этом людном месте. Даже такие уважаемые «монстры», как Национальный музей, Американский университет, министерство внутренних дел. Открыты многочисленные кафе. Тут же среди толпы стоят или медленно передвигают свои тележки-закусочные уличные повара. Ассортимент у них не такой уж богатый: лепешки, зелень, бобы или фасоль, приправы. Режет лепешку поперек, внутрь — немного мясного гуляша, зелени, фасоли — завтрак готов. И стоимость — один-полтора египетских фунта. В зависимости от аппетита. Не густо, конечно, и не дешево. Но люди в галабеях — рабочий люд, похоже, только тут и едят.
«Что желает господин?»
Улица Каср эль-Нил — самая длинная и самая фешенебельная в городе. Она разрезает на две части его центр. Роскошные магазины, отделения многочисленных банков, туристические агентства — все здесь. На перекрестке с улицей Талаат-Харб стоит памятник Сулейману-паше — французскому полковнику Фере, «европеизировавшему» когда-то армию Мухаммеда Али. Кварталом дальше раскинулся сквер с бронзовой фигурой М.Кемаля — выдающегося деятеля египетского национально-освободительного движения. Эти два памятника на Каср эль-Ниле не дают заблудиться, они ориентиры - среди других многочисленных улиц и переулков.
Витрины оформлены со вкусом и с размахом. Нас поражает изобилие обуви, товаров из кожи, женского и мужского трикотажа. Ну, как не зайти?
На улице публики пушкой не пробить, в магазине — покупателей единицы. То ли от пресыщения, то ли от дороговизны. Пожалуй, и от того, и от другого. Продавец уже «на стреме»: «Хадритак аиз э?». На египетском диалекте это означает: «Что желает господин?». Туфли — черные, например. Вот те, что на витрине. «Хадыр!» («Готов, будет сделано!»). Бегом по лестнице вверх на склад, бегом обратно с коробкой. Приглашает сесть. Ногу на подставку ставит сам, сам снимает с ноги старую обувь и надевает новую. «Квайес?» («Хорошо?»). Смотрим на него, пожимаем плечами. Конечно, хорошо. А если померить еще что-то? «Мафиш манаа» («Возражений нет»). Какого цвета вам хочется померить туфли — коричневого, бежевого, синего, белого? Снова наверх и с коробкой вниз: «Тафаддаль» («Пожалуйста»). Может, не нравится пряжка сверху? Заменит. Не любите шнурков? Предложит туфли без шнурков. Кожа или заменитель? Есть и то, и другое. Мы раздумываем. Продавец замирает в готовности предложить еще что-то. Хозяин, сидящий у кассы, уже заботится о кофе гостям-покупателям. Ясно: уйти из магазина с пустыми руками вряд ли удастся. А цена? 30-40 фунтов (около 10 долларов за пару).
Солнце поднимается вверх - жара усиливается. Попить бы чего. Что угодно. Соки, натуральные, у вас на глазах выжимают из апельсинов, грейпфрутов, моркови, помидоров... Охлажденные напитки (пепси, кола, севен-ап) - вот они, и на улицах в ящиках со льдом, и в небольших барах. Хотите посидеть, выпить пива или что-то «горячительное»? Зайдите в ресторанчик, либо сядьте за столик на улице. И уже перед вами в белой галабее с красным кушаком вырастает гарсон. Все тот же предупредительный вопрос: «Хадриатик аиз э?»
Входим в «Гроппи», что на Талаат-Харб. Там - деликатесные сладости и прекраснейший кофе. Можно, конечно, выпить и виски, и джина, разбавленных чем-то по вашему вкусу. Но никто, даже иностранцы, себе этого средь бела дня в жару (на столбике термометра в 10 утра около 40° С) не позволяет. Берем мороженое - шарики разного цвета. Вкусно.
Пока пьете и лакомитесь мороженым, появляется, словно из под земли, чистильщик обуви. Не пристает - просто стучит по своему ящику - давай почищу. Снимет с вас туфли, если пожелаете того, вынесет, надраит и принесет обратно, дав на время шлепанцы.
В старом городе
Он начинается сразу за центральными кварталами, к юго-востоку от них. По размерам занимает почти половину Каира. Нам посоветовали ехать туда не от площади Оперы, а по другой стороне - по набережной в сторону Хелуана, свернув налево перед остатками водопровода, сооруженного еще «рабами Рима».
Поехали. Слева быстро промелькнули отель «Семирамис», американское посольство и Библиотека Кеннеди. Справа остался остров Рода. И вот она, высоченная арка-русло, по которой когда-то текла вода в Каир. По существу, Старый город начался. Узкие улочки. Скученные кварталы, масса детишек. Женщины, скрывающие все свои достоинства под белым или черным (если в семье траур) покрывалом. У обочины дороги люди, люди, люди. Еще ишаки и лошади, везущие поклажу. Без конца гудящие машины, под колеса которых, говорят, нередко бросаются отчаявшиеся нищие или калеки, чтобы получить потом с шофера «бакшиш» за увечья. А то и пенсию пожизненно.
Дорога идет чуть вверх. Справа раскинулся «мертвый город» - кладбище с надстроенными над могилами сооружениями «для духов». Здесь хоронили и хоронят (богатых) египтян. На могилах некоторых из них высятся мини-мечети. В «городе» есть свои улицы и свои названия. И... живут люди в таких вот сооружениях. Те, кому жить негде. Возможно, и бандиты здесь скрываются, и другие преступники, поскольку не раз в кварталах «мертвого города» возникала стрельба. Но в полицейских сводках или криминальной хронике об этом не прочтете. Как никто не скажет, сколько там обитателей.
Зато слева, на возвышенности, на «лобном месте» Каира, далеко видна самая яркая его достопримечательность - Цитадель. Это крепость, построенная в 1176 г. при Салах ад-Дине. От сооружения сохранились только южная и восточная внешние стены.
К главной площади ведут двое ворот. Слева высится мечеть султана эль-Насра, прямо — мечеть Мухаммеда Али, или Алебастровая мечеть. Стены и колонны мечети, сделанные из египетского алебастра, неповторимы. Ее огромные купола и стройные минареты стали символом Каира.
У входа в Цитадель объявление: для посетителей-туристов плата — 10 фунтов, для сопровождающих — 0,5 фунта. Ну, что ж, история стоит жертв. И вот с северной стороны идем в центральный двор, окруженный крытыми галереями. Посреди двора «фиския» — фонтан для ритуальных омовений. В Алебастровой мечети, направо от входа, находится могила Мухаммеда Али, обнесенная бронзовой оградой.
Осмотрев мечеть, обходим ее по периметру. С площадки, что у западной стены, открывается панорама Каира. Внизу — еще мечети: слева — султана Хасана, построенная 625 лет назад, справа — мечеть Рифан, рядом — мечеть Ибн-Тулуна, самая древняя в городе. Вдали — гора Мукаттам, бескозырки домов, из-за которых гордо высятся пирамиды Гизы. Слева от входных ворот — мечеть эль-Наср, воздвигнутая в 1318 году.
При Мухаммеде Али в Цитадели были сооружены два дворца: Гохара — к югу от мечети и Харим — к северу. В последнем полвека назад был открыт Военный музей...
Солнце уже в зените, и мы почти не видим своих теней. Жарко, но не душно — воздух сухой.
Проехав немного, поворачиваем налево, к университету аль-Азхар, старейшему и наиболее влиятельному в мусульманском мире духовному центру. Строительство его было начато через год после завоевания Египта Фатимидами и сразу же после основания Каира Гохаром в 970 году. За каменным забором 900 квадратных ярдов земли, пять минаретов и площадь для моления с 375 колоннами. Войти внутрь (через шесть входов) можно, сняв предварительно обувь. Фотографировать же запрещается категорически.
