Добыча камня. Часть 2
Добыча мягких (осадочных) горных пород — известняка, песчаника и алебастра — была значительно проще и легче. Разработка сводилась главным образом к вырубанию сравнительно неглубокой траншеи вокруг будущего блока . Дело облегчалось в том случае, если одна из сторон блока оказывалась уже отделенной при работе над предыдущим блоком. При разработке каждый квадрат скалы обрамляли желобком шириной в несколько десятков сантиметров, а всю площадь в целом покрывали густой сетью таких желобков. После этого сломать нижнюю сторону при помощи смачиваемых деревянных клиньев не составляло большого труда. Дело в том, что нижняя сторона блока обычно шла параллельно слою залегания. Если верно предположение, что позднее при добыче камня применялись железные клинья, то по ним должны были наносить сильные удары молотом для того, чтобы блок отделился от скалы.
Как показывают следы работы, в фараоновское время при добыче мягких горных пород траншеи вокруг блоков делали при помощи долотообразных металлических (медных и бронзовых) орудий. Особенно интересные данные получены в карьерах Туха. Они относятся ко времени последних Птолемеев. При самых тщательных исследованиях там не обнаружили следов пиления скалы, а лишь следы работы острыми металлическими, возможно железными, долотообразными орудиями . Обращает на себя внимание и то, что направление ударов долотообразных орудий было строго определенным. Следы работы, линии образуют группу концентрических дуг. Словом, продолжали применять издревле установившиеся приемы работы в карьерах . Даже при подъеме и спуске людей, занятых в карьерах, вместо приставной лестницы пользовались небольшими ямками шириной 12-18 см при глубине 4-5 см, выбитыми на расстоянии 50-60 см друг от друга по вертикали .
В III тысячелетии добычу камня вели главным образом под открытым небом, как и в известняковых карьерах у Больших пирамид в Гизе. Позднее стали добывать камень и в закрытых карьерах. В уже упомянутых каменоломнях в Туре и Тухе забои представляли два яруса, а для опоры оставляли каменные столбы . Известняк залегает пластами мощностью несколько десятков метров и, что особенно важно, состоит из горизонтальных пластов, как бы наложенных один на другой. Поэтому карьер в Тухе, например, напоминал гигантскую лестницу. В скале, кроме того, выбивали ступени высотой около метра, что, естественно, облегчало транспортировку — спуск камня к реке.
Песчаниковые и алебастровые карьеры были открытыми. А в Сильсиле карьеры песчаника начинались у самой реки .
Во времена смут, политической и экономической слабости государства, когда резко сокращалось строительство, соответственно затихала или вовсе прекращалась работа и в каменоломнях. Следовательно, размах строительства и добыча камня неразрывно связаны друг с другом. Рост количества сооружений заставлял не только интенсивнее работать в старых карьерах, но и открывать новые. Так, после установления власти ливийских фараонов, когда в X в. при Шешонке I Египет вновь достиг положения могущественного государства был открыт новый карьер в Сильсиле. Камень из этого карьера предназначался для очередной перестройки и украшения Большого храма Амона в Карнаке (первый двор). Важность подобного события подчеркивалась еще и тем, что на церемонии открытия присутствовал сын фараона Шешонка I .
Сезон работ в карьерах обычно проводился в течение прохладного «зимнего» времени года. Согласно граффити на скалах в Вади-Хаммамат, экспедиции в каменоломнях завершали работу с таким расчетом, чтобы в марте — апреле успеть подтащить камень к берегу Нила и погрузить на баржи, а перевезти к месту строительства уже при высокой воде «летом» . В связи с этим небезынтересно отметить, что известный фараон-завоеватель Тутмос III, совершивший много походов в страны Передней Азии в «зимнее» время года, занимался строительством и установкой огромных обелисков (в его время их было поставлено семь) в Египте, а военные походы совершал в «летнее» время года .
На исполинские сооружения шло очень много камня, для добычи которого отправлялись экспедиции в разные каменоломни. В состав таких экспедиций входили квалифицированные камнерезы, которые выламывали камень из массива. Но их было немного по сравнению с группой людей, представлявших неквалифицированных работников. При Рамсесе IV один такой отряд насчитал всего 140 камнерезов и 6 тыс. воинов, включая и их начальников. Разумеется, воинов использовали не только в качестве охраны, но и для транспортно-такелажных работ. Экспедиции носили военный характер и возглавлялись высокими должностными лицами .
Скалу приходилось выламывать и при сооружении скальных храмов. Мы не имеем сведений о том, как проходил этот процесс, например, в Абу Симбеле, но, вероятно, общий ход работы мало чем отличался от той, которая наблюдается в скальных гробницах времени Нового царства. Во главе отряда шли камнерезы, выламывавшие медными и бронзовыми орудиями известняк или песчаник. За ними следовала партия людей, которая вырубала скалу, устраивала по заранее предусмотренному плану камеры, лестницы-спуски и отделывала входы в помещения (пороги и дверные обрамления). Отходы — лом и щебенку — вытаскивали в пленных корзинах и кожаных мешках . По мере углубления в скалу помещения, естественно, становились все темнее. Поэтому работникам приходилось прибегать к искусственному освещению, для чего использовали лампы и так называемые свечи. Лампами (правильнее их называть коптилками) служили небольшие чаши с маслом, в которые опускали фитиль, скрученный из льняных нитей. Свечи представляли собой льняные нити, обернутые широкой полоской ткани, достигающие иногда в длину несколько десятков сантиметров, обмазанные жиром или пропитанные растительным маслом .
Под фундаментом храма Рамсеса IV в Дер эль-Бахри обнаружили на определенном расстоянии одна от другой (в направлении с севера на юг) записи, сделанные на скале черными чернилами. Каждая помета, сделанная скорописью, включает дату, указание меры длины и название рабочего отряда, выполнявшего данный урок. Такие записи, как полагают, служили для контроля. Особый интерес представляют сведения о том, что отряды трудились даже в такие большие праздники, как день рождения божеств Исиды, Сети и Нефтиды. Поскольку работники выполняли определенный урок, то, вероятно, отряды, не справившиеся со своим заданием в обычный день, должны были работать и в праздник .
Итак, работа отрядов строго контролировалась. Отряды, трудившиеся на строительстве храма Хатшепсут в Дер эль-Бахри, представляли отчеты три раза в месяц .
Рабочие отряды как в карьерах, так и на строительных площадках снабжали продуктами питания, орудиями труда, «свечами» и лампами, одеждой и обувью . Для строителей особенно важно было получить сандалии из папируса, поскольку им приходилось ходить по щебенке .
Работа в карьерах сопровождалась многочисленными пометами . Это подтверждают большие знаки размером от 16 до 50 см , обнаруженные на камнях оград, стен, потолков, колонн. Их наносили красными и черными чернилами (кисточкой). Пометы делали обычно на меньшей стороне блока и при кладке стремились уложить блок так, чтобы эта сторона оказалась внутри кладки. Одни знаки заключали указания для камнерезов, где и сколько надо стесать еще камень, чтобы получился блок нужной формы и с прямыми углами . Другие знаки Хольшер понимал как «работа такого-то». Третьи обозначают «адрес», т. е. название сооружения, для которого предназначался данный строительный материал , В III пилоне Большого храма Амона значительная часть песчаниковых блоков была помечена красной краской еще в каменоломнях в Сильсиле . Это было важно для тех, кто занимался их транспортировкой. Еще до начала кладки определяли, в какую часть здания блоки предназначались. На территории уже упомянутого храма Хатшепсут были найдены своего рода обломки с пометками: «камень для пола», «камень для перекрытия, потолка» и т. п. .
Большая часть необходимого строительного материала поступала из карьеров, а другую часть получали в результате разборки строений главным образом храмов предшествующих эпох. Многие храмы ввиду весьма внушительных размеров вполне могли дать материала не меньше, чем каменоломни. Например, знаменитый Лабиринт — поминальный храм Аменемхета III — на протяжении трех тысяч лет разбирался на сооружение других зданий, а в конце XIX в. (н. э.) там оставалось еще столько камня, что из него можно было бы выстроить большое здание .
В Карнаке, как мы помним, при фараонах Нового царства начали разбирать строения времени Среднего царства. Освободившееся место постепенно застраивали новыми строениями. Это продолжалось и потом на протяжении II—I тысячелетий. Весьма показателен в этом отношении III пилон Большого храма Амона, построенный в основном при Аменхотепе III. Отчеты археологических экспедиций 20-40-х годов XX в. содержат много сообщений об использовании строительного материала, полученного от разборки других сооружений . Этот пилон был воздвигнут из блоков, взятых из сооружений времен Яхмоса, Аменхотепа I, Тутмоса I, Хатшепсут, Тутмоса III, Аменхотепа II, Тутмоса IV и Аменхотепа IV. В нем, например, были обнаружены 25 пилястров из храма Тутмоса IV, некогда стоявшего неподалеку от IV пилона и разобранного при последующей перестройке во время правления Аменхотепа III. При сооружении III пилона немало использовали камня из строений периода Среднего царства. Почти ничего не сохранилось и от заупокойного храма Аменхотепа III, находившегося на западном берегу Нила против Фив. Речь идет лишь о двух колоссах Мемнона, нескольких статуях и других остатках храма. По мнению Хольшера, этот храм, как и резиденция Аменхотепа в Малкате, был разобран при Рамсесе III . При этом одна часть материала пошла в кладку III пилона, а другая — на сооружение храма Хонсу в Карнаке. В южном крыле III пилона обнаружен 71 обломок колонн с текстами времени того же фараона Аменхотепа III . Подобная находка свидетельствует о необычайном тяготении к перестраиваниям. Недавние раскопки австрийской археологической экспедиции 60-х годов показали, что при XX династии на постройке одного храма Рамсеса IV в Западных Фивах использовался камень малого храма Аменхотепа I, Рамессеума и нескольких святилищ времени XVIII династии .
Традиция разбирать более древние сооружения и использовать камень в строительстве новых продолжалась и после падения Нового царства. В правление XXII (ливийской) династии при возведении огромного по тому времени храма в Дельте употребили колонны-монолиты с именем фараона V династии Унаса и барабаны от колонн храма Рамсеса II в Танисе .
В результате такого систематического разрушения с лица земли исчезло немало храмов в Египте и Нубии. К ним относятся храм Солнца в Гелиополе и заупокойный храм Эйе-Хоремхеба . Неизвестно, например, даже место, где стоял поминальный храм Тутмоса I, поскольку до нас дошла лишь надпись с названием этого храма на одном из дверных косяков в Мединет Абу. Исчез и храм, построенный при Аменхотепе IV (Эхнатоне) в Карнаке. Но на многих из найденных камней имеются остатки иероглифических надписей времени Аменхотепа IV, свидетельствующих о том, что эти камни взяты из стен упомянутого храма. Первоначально он был построен для бога Амона, а впоследствии, после религиозной реформы Аменхотепа IV, посвящен уже богу Атону. Естественно, имя Амона на камнях с иероглифическими текстами было заменено именем Атона . Однако, вскоре после смерти царя культ Атона был предан забвению, а храмы разрушены.
Новейшие археологические экспедиции определили лишь расположение большого двора этого храма Эхнатона. Шевриэ полагает, что храм находился в районе VII-IX пилонов. К началу 50-х годов количеств блоков из этого храма, извлеченных только из III пилона, составляло более 100 тыс. , а к 1968 г. количество обнаруженных в Карнаке и Луксоре камней из храма Аменхотепа IV доходило уже до 200 тыс. . Сонерон, исходя из количества камней с рельефами времени Аменхотепа IV, допускает, что этот храм представлял собой огромное святилище, подобное Большому храму Амона .
Такая же участь постигла несколько других колоссальных святилищ Атона в Амарне. После того как город был оставлен, постепенно стали растаскивать камень, большая часть которого оказалась на левом берегу Нила в Гермополе, где из него при Сети I и Рамсесе II и возвели большой храм.
